Приемный покой центральной больницы Темиртау принимает до 150 человек в сутки, одновременно может приехать несколько «скорых». 

 

— Вы знаете, врачи в последнее время изменились. Не знаю, с чем это связано. Может, им зарплату повысили? – делится своими впечатлениями жительница города. — Мы вызвали «скорую», так фельдшер так ласково разговаривал, очень внимательно осматривал мою сестру, переживал, что не может оставить ее в таком состоянии дома до утра, настоял ехать сюда.

С женщиной мы беседовали поздно вечером в приемном покое центральной больницы. Она ждала, пока врачи осмотрят ее сестру-пенсионерку.

— Даже если не госпитализируют, полное обследование сейчас проведут. Не надо в очередях в поликлинике сидеть. Это же хорошо, — говорила женщина.

 

Пенсионерку действительно той ночью обследовали от и до: УЗИ, анализ крови, мочи. Каких-то серьезных патологий не выявили, но оставили под наблюдением до утра. Мало ли…

7-летняя Ира доверчиво протянула опухшую ножку Игорю Антоняну, травматологу приемного покоя.
7-летняя Ира доверчиво протянула опухшую ножку Игорю Антоняну, травматологу приемного покоя.

Мы находились в приемном покое несколько часов: весь вечер и полночи. Особенного наплыва пациентов не застали. Да, «скорые» подъезжали, бывало, что сразу две, врачи тут же забирали пациентов, никто не ждал в очереди…

— Вы просто попали не в то время, — отметил молодой мужчина. — Вам надо днем сюда прийти и посмотреть, сколько тут людей и как ведут их прием. Врачей по два часа нет, чаи гоняют…

Только что на «скорой» привезли его старенькую бабушку, сразу переложили на носилки и незамедлительно подняли в реанимационное отделение. Как позже скажут врачи, у бабушки наступило логичное завершение болезни, то есть жить ей оставалось час, от силы два…

— По идее, мы не должны уже оказывать помощь. Она инкурабельная (неизлечимая – прим. авт.), — объяснил Данияр Кожабаев, заведующий приемно-диагностическим отделением. — Но, естественно, приняли, проведем необходимые мероприятия…

 

Три потока

Между тем, медики объясняют: если вы ждете приема, значит, есть те, кто ждать не может. И такими врачи занимаются в первую очередь.

— Когда одновременно поступает сразу несколько пациентов, самый опытный врач выходит и определяет, кто может подождать, а кому срочно нужно помогать, — объясняет Данияр Кожабаев. — Все больные делятся на три потока: первый – это те пациенты, которым необходимо оказывать помощь незамедлительно. Здесь мы не оформляем никаких документов, сначала медпомощь. Второй – те пациенты, которые требуют экстренной диагностической или лечебной помощи. Но здесь у нас есть 10-15 минут, когда мы имеем возможность заполнить документацию, взять информированное согласие на проведение оперативного вмешательства.

Третий поток – это те пациенты, которые после обследования отправляются на амбулаторное долечивание, то есть им не требуется стационарное лечение.

 

С правом сна

Приемно-диагностическое отделение центральной больницы в народе так и осталось «приемным покоем». Ежесуточно здесь дежурит бригада из 12-ти человек: три хирурга, травматолог, терапевт, четыре медсестры и три санитарки. Круглосуточно работает операционная, которая в последнее время оснащена новым оборудованием. Медики говорят, что смена на смену не приходится. Бывают дежурства, когда и не присядешь ни разу, по шесть «скорых» одновременно приезжают, а бывает относительно спокойно. Даже можно час-два подремать.

Ежесуточно в приемном покое дежурит бригада из 12-ти человек: три хирурга, травматолог, терапевт, четыре медсестры и три санитарки.
Ежесуточно в приемном покое дежурит бригада из 12-ти человек: три хирурга, травматолог, терапевт, четыре медсестры и три санитарки.

— Мы с правом сна. И это регламентируется. Без права сна те, кто вышел на работу на 12 часов. А кто на сутках, могут поспать, — говорит заведующий приемно-диагностическим отделением. — Конечно, если нет поступающих пациентов, операций, если нет непонятных ситуаций — когда человек поступил и нам непонятно, что с ним. Таких пациентов оставляют под динамическое наблюдение, то есть мы смотрим состояние, берем анализы, делаем УЗИ каждые два-три часа.

Приемно-диагностическое отделение сами врачи называют форпостом. Говорят, что работать здесь и тяжелей, и интересней, чем в других отделениях.

— Почему именно «покой»? Никогда не задумывались. По идее наоборот – беспокой, — говорят медики.

Пока мы беседовали, привезли шестилетнего мальчика. Бледный, держится руками за живот, морщится. Говорит, что тошнит… Обследование показало: воспален аппендицит. Медики вызвали «скорую», которая отвезла ребенка в Караганду, на операцию.

— У нас нет детской хирургии, — говорит Данияр Кожабаев. — Но когда время не терпит, конечно, мы оперируем детей сами.

 

Травмы сейчас другие

Ближе к полуночи к медикам приехала семилетняя Ира, хромая на одну ножку. Хлопая огромными глазенками, ребенок доверчиво протянул опухшую ножку Игорю Антоняну, травматологу приемного покоя. Он осмотрел, отправил на рентген, чтобы исключить перелом или ушиб.

Игорь Антонян работает уже почти 30 лет. Сравнивая прошлое и настоящее, отмечает, что травм стало больше, причем бытовых, автодорожных и «пьяных». Раньше же в основном травмировались на производстве…

— В 95% виноваты люди, травм можно было избежать, — рассуждает травматолог. — Есть такие, которые всю жизнь живут — и ни одной травмы, а кто-то к нам поступает каждый год-два. Просто есть люди, которые осознают ответственность за других — детей, родителей, за свои семьи. Они себя берегут. А есть те, кому на других все равно, и на себя тоже, вот и они и травмируются.

Но это не относится к детям. К ним Игорь Антонян относится с особым вниманием.

— Я своих маленьких пациентов всех помню, — признается он. — Они беззащитны, они не виноваты, им больно… Когда к нам поступает ребенок, вина полностью на родителях. Много в последнее время совсем крох с серьезными ожогами, когда кожа как чулок слезает с ребенка. Сейчас стало больше уличных травм: дети прыгают с качелей или получают ими по голове, с батутов вылетают на бетон… Огромная проблема сейчас – это собаки. Очень много поступает людей, искусанных собаками. Укушенные травмы – очень тяжелые. Больше всего страдают дети, женщины и пенсионеры. Бывают укусы лица, когда собаки отгрызают нос, уши, рвут щеки, губы и лицо остается обезображенным; перекусывают руки…

Принесли снимки маленькой Иры. Врач внимательно смотрит их на свет, удовлетворенно качает головой:

— Переломов нет, ушибов нет. Скорей всего, укусило насекомое, поэтому ножка опухла. Сейчас тебе наложат лечебную повязку, а завтра надо обратиться к аллергологу в поликлинику…

 

Не успели…

Ольга Быканова — врач-терапевт приемного покоя, работает уже 8 лет. Пришла сразу после института. Говорит, что работа хоть и тяжелая, но интересная; опыт, получаемый именно в приемном покое, для врача бесценен.

— Здесь же совершенно разные больные, с разными диагнозами, надо много знать, — говорит врач.

По ее словам, раньше поток больных зависел от сезонности. С наступлением теплого времени года пациентов становилось меньше.

— Сейчас такого уже нет. Поступает много, потоками… Думаю, это связано в тем, что все-таки далеко не все и  не всегда вовремя обращаются за медпомощью, не получают лечения, не всем по карману лекарства, то есть тянут до последнего. Поступают к нам уже в очень тяжелом состоянии, много умирают… — говорит Ольга Быканова.

— К смерти привыкли?

— Первое время думала, что никогда к этому не привыкну. Была паника и шок, когда пациент умирает на твоих глазах. Но, оказывается, можно привыкнуть, иначе не сможешь работать – сгоришь.

А вот к чувству негодования и беспомощности, говорят, привыкнуть нельзя. Это когда можно было помочь и спасти человека, но не успели. Приехал поздно, обратился поздно…

— Есть понятия — смерть предотвратимая и смерть непредотвратимая. Вот в первом случае, когда можно было спасти и жил бы, очень обидно, — говорит Данияр Кожабаев.

 

Новый год за операционным столом

Врачи приемного покоя задумываются, когда спрашиваешь, какие случаи запомнились. Слишком много пациентов, операций, диагнозов… Сразу и не вспомнишь.

— Привезли как-то молодого человека с ножом в сердце. Спасли только благодаря тому, что у кого-то до приезда в больницу хватило ума не трогать нож. Тем самым, удалось избежать обширного кровотечения, и если бы стали вытаскивать, повредили бы орган еще больше, — рассказывает Данияр Кожабаев. — На самом деле, действительно, я вам как хирург говорю: не трогайте ножи!

Запомнилось врачам приемного покоя наступление 2017 года. В полночь 31 декабря хирурги стояли за операционным столом.

— Причем случай – прям подарок для нас был. Сложнейший и интереснейший. Поступил подросток с болями в животе. Как стало ясно позже, у него была врожденная внутренняя грыжа, произошло ущемление. Он родился с ней, и никто об этом не знал. Выявить ее при осмотрах, анализами, УЗИ — невозможно… Как говорится, врачебная находка – обнаружили только при операции, — рассказывает Галина Климова, врач-хирург. — Был некроз, повреждены крупные сосуды. Работала наша бригада, также приехали специалисты из Караганды к нам на помощь. Ребенок выздоровел, сейчас все хорошо…

 

Бывают дни, когда приемный покой принимает до 150 человек в сутки. Это почти по 7 пациентов в час. И если «скорые» приходят одновременно, напряжение достигает пика… Люди скандалят, кричат, требуют незамедлительного приема. Медики говорят, что не редкость, когда кидаются на врачей с кулаками… Именно поэтому сейчас в приемном покое круглосуточная охрана. Бывает, врачи не выдерживают ритма и нагрузки, уходят в другие отделения.

— Мы — как спецназ, потому что здесь экстренность, нужно действовать не только быстро, но и правильно, — говорит Данияр Кожабаев, заведующий приемно-диагностическим отделением. – Образно говоря, если в плановой ситуации ты рассчитываешь свои действия на три шага вперед, то здесь — на пять-шесть… Бывает относительно спокойно, бывает – не сомкнешь глаз. Это тяжелая работа – и физически, и морально. И если ее не любить, работать не сможешь. Это мое личное мнение.

 

 

3 КОММЕНТАРИИ

  1. Она инкурабельная
    Все зависит от человека. Пять лет назад мою маму с приступом сахарного диабета врач скорой(тоже очень хороший человек) убедил меня повезти 80-летнего человека с весом за 90 кг в больницу. В госпитализации отказали-«нет показаний к госпитализации». Привез на такси и поднял маму с соседом на третий этаж. А перед смертью-«инкурабельную»-врач скорой тоже убеждал госпиатлизировать-а на мой вопрос-«если не примут-привезете назад?»-отказал-сказал что назад не возят. А у нее уже вены рвались-не могли поставить капельницу. Так я отказался и написал отказную. Которую подписала и моя жена-действующий медик.Через несколько часов ее не стало. Так когда пошел за справкой о смерти к участковому врачу-она выразила свое соболезнование(она была рядом, когда приезжали утром врачи со скорой-и все видела)-а ее медсестра обвинила меня в черствости-то что я не все сделал для мамы. Люди даже в этой профессии все разные. А сам я своим взрослым детям уже сказал-чтобы меня никуда не возили зря. Не дай Бог моим детям пережить то,что пережил я. До конца моих дней на душе останется эта рана. Человеческий фактор в этой профессии очень страшен.

  2. Знаете, раз на раз не приходится. Были случаи, когда оперативно реагировали, бывало — нет. Но в последнее время там в приемном покое все в лучшую сторону меняется — стойка, прям как в «интернах», медперсонал приветливый, тут же быстро анализы делают…
    Только один момент: попадала в приемный покой года четыре назад — в холле дремал бомж, мне с приступом сесть негде было, так как он лежа дремал на скамье. Весной в этом году попала — опять спящий бомж. Сесть было куда, но… Знаю, сейчас на меня накинутся защитники тех, у кого «жизнь тяжело сложилась, вы же не знаете, почему он такой…» Но блин, это же приемный покой больницы, а кто его знает, какую они заразу разносят? И уж точно не здесь им место, пусть социальные службы решают их проблемы. Да и женщинам, которые в приемном покое работают, тоже наверное такое «соседство» не нравится.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ